Из истории производства и использования геральдических печатей в России начала XVIII века

155
В. В. Савельев Санкт Петербург
ИЗ ИСТОРИИ ПРОИЗВОДСТВА И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ
ГЕРАЛЬДИЧЕСКИХ ПЕЧАТЕЙ В РОССИИ НАЧАЛА XVIII ВЕКА
В силу того особого значения, которое имела печать как носитель геральдической информации, крайне важным видится понимание самого алгоритма появления гербовой печати ее разработки, утверждения, производства. Особенности этого алгоритма могли привести к отступлениям от исходного замысла, повлиять на иконографию и в конечном счете затронуть генезис конкретного герба. Состояние и пути формирования письменных источников на эту тему таковы, что наблюдения, касающиеся процесса изготовления печатей, приходится делать на материале отдельных архивных находок, относящихся в основном к казенным заказам. В источниках изготовление гербовых печатей отражено крайне бедно. Поэтому особый интерес вызывает коллизия, сведения о которой отложились в фонде Правительствующего Сената РГАДА
Ситуация, о которой пойдет речь, связана с созданием конкретного памятника сфрагистики, однако обладает более универсальным значением и показательна практически в каждой своей детали. Это наглядная иллюстрация к периоду, который можно назвать петровской сфрагистической революцией. Теоретическую основу для нее создавало становление петровской модели регулярного государства то есть такого, по определению Ю. М. Лотмана, где вся жизнь регламентирована, подчинена общим правилам, выстроена с соблюдением геометрических пропорций, сведена к точным, однолинейным отношениям 1Соответственно, целью становилась систематизация и унификация любой сферы жизни, в том числе эмблематики и путей ее использования. Технологически же новации в сфрагистике поддерживались появлением новых, импортированных с Запада возможностей в производстве.
В допетровской России базовым способом производства печатей матриц, за исключением единичных случаев, связанных с особыми возможностями заказчика, было литье по восковой модели. Само изображение на печати процарапывалось на воске и при отливке переходило на матрицу. Материалами для производства служили в центральных учреждениях драгоценные металлы, а в массовом обороте мягкие сплавы на основе меди, свинца или олова. Детальная передача геральдической информации на такой основе практически немыслима. Отдельные сохранившиеся оттиски и матрицы позволяют заметить техническое несовершенство методики и слабую степень детализации изображения.
В первой четверти XVIII века в России появились специалисты, пока что исключительно иностранные, которые использовали в качестве основы сталь, а в качестве 156
В. В. САВЕЛЬЕВ
способа нанесения гравировку. В дальнейшем эта техника и сталь как основа была
уже единственной официально признанной для изготовления всех казенных печатей.
Самое начало этого пути относится именно к рубежу 17 10 х и 1720 х годов.
В мае 1720 года, присутствуя в Сенате, Петр распорядился радикально изменить си
туацию с запечатыванием казенных бумаг в Москве. Общегосударственный контекст
этих мероприятий очевиден. Выстраивалась новая бюрократическая модель в то время
как в Москве еще существовали приказы, в Петербурге уже были созданы коллегии,
новые порядки требовали новых процедур, и теперь регулярству пора было подверг
нуть документооборот Первопрестольной. По приказу Петра все печати, которые на
ходились в Москве и использовались для внутренних нужд, следовало собрать, учесть
и доставить в Сенат, а для Москвы изготовить общую печать. По логике Петра, отныне
все в Москве должно было заверяться единообразно.
В ответ был составлен список действующих московских печатей. Он существует
в двух вариантах предварительном и более подробном. Гораздо информативнее вто
рой это сдаточная опись, в которой сообщаются объемные характеристики печатей
и полнее отражены сюжеты эмблем. Содержание описи показательно, поскольку она,
по сути, фиксирует границу между уходящей позднесредневековой практикой и насту
пающим Новым временем. Можно заметить, что в комплексе печатей полностью от
сутствовала какая либо единая эмблематическая программа. Его эклектизм отчасти был
наследием прежней практики, но в такой же степени был результатом деятельности
самого Петра и памятником его ранних управленческих экспериментов.
В списке сообщается, что всего в московских учреждениях в это время пользовались
девятью печатями, из них восьмь серебряных и одна золотая2. Кроме того, нашлось еще
некоторое количество старых матриц, пришедших в негодность и сохранявшихся как
лом. Главными были печати с государственным гербом. Печать орловая золотая ворот
ная то есть носимая на вороте была сделана в 1696 году и использовалась для заве
рения указов и подорожных3. Далее перечислялись находившиеся в Печатном приказе
три серебряные печати для жалованных грамот, выполненные между 1696 и 17 годом.
Каждая из них весила около половины килограмма, была двойной и имела на одной
стороне двуглавого орла, а на другой московский герб. В сдаточной описи он фи
гурирует как ездец 4, а в первой как кавалерия Георгия страстотерпца 5, что, таким
образом, фиксирует попытки переосмысления этого изображения.
Из приказа Большого дворца были взяты две серебряные печати поменьше, весом 17 золотников 72 г с изображением единорога6. Время их создания в описи не сооб
щается, но иконографически это была самая древняя из всех приказных эмблем, ко
торая восходила к временам Ивана Грозного. Печати с единорогом традиционно ис
пользовались в приказе Большого дворца в течение всего XVII века. Печать Земского
приказа а на ней вырезана палата была продуктом старомосковской эмблематики.
Экземпляр из описи весил 9 золотников 38 г 7. Две печати относились уже к петров
скому творчеству. Печать Сибирского приказа с гербом Сибирского государства была
введена в оборот в 1696 году. Экземпляр из описи весил 12 золотников 5 1г 8. Печать
московской Ратуши а на ней вырезаны весы как иконографический тип появилась
в 1700 году. В данном случае она весила 5 золотников 2 1г 9.
Таким образом, собрание печатей, которыми пользовались в Москве, являло полный
разнобой даже по размерам. Эмблематически же оно представляло собой смешение 157
ИЗ ИСТОРИИ ПРОИЗВОДСТВА И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ГЕРАЛЬДИЧЕСКИХ ПЕЧАТЕЙ В РОССИИ
общегосударственной символики с земельной,
а также с разновременными и разнохарактерными
эмблемами. Единорог,
который
для Петра был старомосковской
архаикой, соседствовал с относительно
новой печатью Ратуши, выдержанной
в духе европейских эмблемат.
Воля Петра относительно того, что
должно прийти на смену этой пестроте,
зафиксирована
следующим образом указал
по имянному своему великого го
сударя указу в Москве для печатанья всяких
посылаемых указов зделать ныне в сенате
особую печать, как в прежней, и изобра
женной один ездец 10. Соответственно, для
Петра всадник на печати все еще был только ездецом
Исполняя поручение, Сенат вызвал
к себе иностранного мастера. Его имя
и даже некоторые детали биографии известны. Мастера звали Иоганн Купи. Впоследствии
он работал словолитчиком в производственном комплексе Академии наук,
и именно сделал большую академическую печать, известную по эпизоду с предложе
нием И. А. Корфа
заменить в латинском девизе слово siс так на hik здесь
Купи служил в России по крайней мере до 1736 года. Видимо, он считался ценным
специалистом, поскольку постигшая его в этом году некая тяжелая болезнь вызвала
в Академии беспокойство и посылку ему на помощь профессора медицины 12. Печать
Академии Купи делал по чужому эскизу. А вот в случае с московской печатью эскиз
он разработал сам. Вызванный в Сенат, Купи сказал, оную печать он зделает из своей
стали самым добрым мастерством, а прежде того зделает абрис на бумаге, а за ту рабо
ту свою возмет он десять рублей денег 13. Эскиз, подписанный Купи, был приложен
к сенатскому документу в двух экземплярах один с текстовой частью по периметру,
второй с композицией в целом. Видя этот эскиз, мы понимаем, где и как в алгоритме
производства печатей могло происходить смещение смысла и отступление от задания.
На двух вариантах эскиза печать имеет разную форму круглая и овальная. Легенда
на них различается, поскольку в одном из вариантов запись дана без слова губернии
Перед мастером, очевидно, стоял выбор, на что ориентироваться. Изображая всадника,
Купи, согласно заданию, трактовал его как ездеца без признаков святости. На изображении,
которое, судя по правильно переданному тексту, не является зеркальным, всад
ник оказался обращенным налево от зрителя, а не направо, как это было принято. Одна
ко эскиз был благополучно принят. Печать приказали сделать против вышеписанного
абриса
Заказ был дан и аванс получен в октябре 1720 года. Купи сдал работу в Сенат в марте 172 1года, потратив на нее, таким образом, не менее пяти месяцев 14. В деле есть оттиски
сделанной им печати, поэтому имеется возможность сравнить замысел с итогом.
Первым
очевидным наблюдением является то, что вопреки собственному эскизу мастер
Иоганн Купи. Эскиз печати Московской
губернии. 1720. Прорисовка
В. В. САВЕЛЬЕВ
зеркально развернул ездеца так, что на печати он представлен обращенным направо
от зрителя, то есть сообразно существующей практике. Исполнителя, следовательно,
проверяли не по эскизу, а по соответствию некоей условной правильности. В остальном
печать Купи являла промежуточный вариант между двумя его собственными набросками,
поскольку, неся изображение с овального эскиза и оттуда же заимствуя легенду
в полном, а не сокращенном виде, была круглой. Не стал эскиз эталоном и с точки
зрения габаритов печати то, что получилось у мастера, не соответствовало размерам
ни на одном из его рисунков. Изображение было выполнено с большим искусством.
На небольшой по размерам печати мастеру удалось передать черты лица всадника, фак
туру доспеха и чешую дракона.
Создание печати Купи для Московской губернии находится, по видимому, в самом
начале процесса массовой замены печатей в целом. Список наличных печатей, наряду
с восьмью печатями в Москве, содержал упоминание о всего одной золотой ворот
ной печати в Петербурге. Однако с 172 1года начинается триумфальное шествие новой
сфрагистики императорская печать, затем печати коллегий все на стальной основе
и все со строго унифицированной символикой. 1Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре.
СПб., 1994. С. 22.
2 РГАДА. Ф. 247. Кн. 607. Л. 290, 29 1об.
3 Там же. Л. 290.
4 Там же. Л. 290, 290 об.
5 Там же. Л. 278.
6 Там же. Л. 290 об.
7 Там же. Л. 29 1
8 Там же.
9 Там же. 10 Там же. Л. 279. Летопись Российской Академии наук. СПб.,
2000. С. 147. 12 Там же. С. 167. 13 РГАДА. Ф. 247. Кн. 607. Л. 280. 14 Там же. Л. 284.